Купить билет Личный кабинет

Хоккейный комментатор БСТ Азамат Муратов в большом интервью «БИЗНЕС Online» рассказал о программе, про которую не знают болельщики, о том, чем его удивил генеральный директор «Салавата Юлаева», о строительстве киберстадиона в Уфе и многом другом.

Азамат Муратов / Фото: Светлана Садыкова

«МНЕ ГОВОРЯТ, ЧТО Я САМЫЙ ВЫСОКООПЛАЧИВАЕМЫЙ ВЕДУЩИЙ КОРПОРАТИВОВ В УФЕ»

– Азамат, у вас есть программа, про которую никто не знает – «Красная кнопка». Расскажите о ней.

– Она проходит в формате теледебатов на БСТ. Это одна из главных программ на канале.

– Одна из главных, потому что серьёзная?

– Да, туда в качестве спикеров, экспертов приходят очень серьёзные люди. Это программа аналитическая, общественно-политическая. Для нас нет запретных тем вообще. 

– Последняя программа была на тему отношений России и США. Не думаете, что на башкирском телевидении это выглядит комично?

– Это нормально. Мы живём в информационной среде и одну и ту же тему можно рассматривать с разных точек зрения. Например, в этот раз один из гостей студии, говоря о том, почему испортились отношения между странами, назвал причиной деградацию правящих лиц США. Я, как ведущий, дал ему высказаться, а потом задал вопрос, который бы не задали на Первом канале. «Вы уверены, что наша правящая элита сейчас не деградирует?» Если мы говорим об Америке в качестве возможного партнёра или объекта межгосударственной дружбы, то мы должны смотреть на неё как в зеркало. На любом федеральном канале, я думаю, на этом бы поставили точку, поаплодировали и перешли к другим вопросам. В этом плане у нас другой стиль подачи материала и обсуждений.

– Отсюда можно сделать два вывода: либо Муратов такой смелый, либо программу не смотрят.

– Первые лица смотрят нашу программу. «Красная кнопка» считается одним из основных продуктов БСТ. А учредитель БСТ – правительство республики.

– Значит, дают работать?

– Я же не перегибаю палку, не лезу в экстремизм. Я слышу заявление и уточняю позицию выступающего. Программа интересна тем, что я проверяю человека – заявление им выучено или оно действительно продумано. Один из принципов программы в том, что я задаю людям дурацкие вопросы. Мне за это деньги платят.

– Что вам даёт работа в этом ток-шоу?

– Я же мужчина, должен содержать семью, это большая ответственность. Я должен понимать где у меня прямой линейный доход прямо сейчас. Когда мне предложили вести общественно-политическую программу на БСТ, мы обсудили формат, доработали и вместе пришли к тому, что есть. Мне предлагали стать редактором, самому подбирать тему, но я сказал, что если я буду ещё и редактором, то это будет стоить дороже в десять раз. Я член сильной творческой команды, с которой у меня полное взаимопонимание. Моя задача – разговорить каждого, кто есть в студии. 

– То есть, интерес финансовый...

– Конечно, это работа. Если ты писатель, то лучше иметь работу журналистом. Если ты гениальный музыкант, то лучше иметь работу в кабаке. Где-то год назад я пришёл к мнению, что благодаря «Красной кнопке» я заряжаюсь оптимизмом.

– Деньги, которые вы получаете за «Красную кнопку» как-то сопоставимы с гонорарами за корпоративы?

– Нет. 

– О каком диапазоне можно говорить?

– Я не люблю такие вещи обсуждать. Мне говорят, что я самый высокооплачиваемый в Уфе ведущий корпоративов, но мы же понимаем, что всегда есть люди, которые один раз продались дороже. У меня есть средний ценник и я его варьирую в зависимости от того, заказывает его сильная финансовая корпорация, или это юбилей хорошего человека, или свадьба болельщиков «Салавата Юлаева». Во втором и третьем случаях я без вопросов в свободный день могу срезать ценник и сказать: «Поехали».

– Ваш самый большой гонорар за коропоратив?

– Соточка с лишним. За эти деньги меня увезли в Сочи и обратно.

«Я НИКОГДА НЕ ОПАЗДЫВАЛ НА ЭФИР»

Азамат Муратов / Фото: Айрат Сайфутдинов

– Когда вас последний раз отстраняли от хоккейных трансляций, съёмка «Красной кнопки» продолжались?

– Конечно.

– То есть, вы продолжали работать на том же телеканале, который вас отстранил?

– Я не работаю на телевидении, у меня договорные отношения. В рамках договорных отношений по хоккею было принято решение, что я три матча пропущу. На «Красную кнопку» у меня другой договор. И я не работаю на БСТ. Я вообще директор маленького предприятия под названием «Азамат Муратов».

– То отстранение вообще было похоже на фарс. Вы же ничего особенного не сказали?

– После того эфира я сам позвонил генеральному директору и сказал, что придётся как-то реагировать.

– Инициатором, значит, стали вы...

– Это понятно было, я даже в эфире сказал: «Я это не как комментатор говорю, а как болельщик с 40-летним стажем».

– Какие конкретно слова не понравились руководству?

– Не знаю какой была формулировка в пресс-релизе. Реально претензия была в неисполнении договорных отношений. Там нужен комментатор, который одновременно является болельщиком, но болельщик, который случайно стал комментатором, там не нужен.

– Так что вы сказали?

– Что-то связанное с игрой в большинстве-меньшинстве. Что есть конкретные вопросы к тренерскому штабу и за это должен кто-то отвечать.

– Клуб как-то реагировал на это?

– Нет. В клубе очень удивились, я на следующий день получил звонок: «Азамат, что случилось? Правда, что ты не будешь комментировать?» 

– Криминала в ваших словах нет...

– Криминала нет, но это отхождение от договорных отношений. Неизвестно как это может сказаться на работодателе. Я не знаю какие у него обязательства и я не должен знать, поэтому есть чёткие рамки. Сейчас вот мне звонит судья регионального этапа киберспортивной студенческой лиги Валя Кирилин, я не беру трубку. Но у меня с ним договорённость – когда я звоню, он не берёт трубку и не перезванивает мне через пять минут, это засада. Потому что я могу нуждаться в каких-то уточнениях во время важных переговоров. Ты не взял трубку и не перезвонил через пять минут – это недопустимо. Мне неинтересно, он там проколол шину или провожает девушку до дома. Это не криминал, но это нарушение дисциплины.

– На сайте БСТ написали «уволен за систематические опоздания в эфир». Были опоздания?

– Это я ещё имею претензии к такой формулировке. Я никогда не опаздывал на эфир.

– Какие риски вообще есть у спортивного комментатора сегодня?

– Никаких. 

– За проявление эмоций вы остались без работы на три матча...

– Я мог и остаться в эфире. Извинился бы, пообещал, что так больше не будет. Но я же честный, я не исключаю того, что такое может повториться.

– Финансово это отстранение по вам как-то ударило?

– Нет.

– Какая зарплата у спортивного комментатора на региональном канале?

– Она небольшая.

– Меньше десяти тысяч за матч?

– Зачем вам такие подробности? Давайте я расскажу лучше, как устроен бизнес показа хоккея. Телеканал БСТ платит лиге за то, что показывает матчи из «Уфа-Арены». В позапрошлом году эта сумма была 120 тысяч рублей за матч, сейчас не знаю. Кроме этого, телекомпания несёт сопутствующие расходы. Сколько рекламы мы должны напихать туда, чтобы выйти «в ноль»? Редакторы, операторы, режиссёры, комментаторы – это всё деньги. Я говорю по-минимуму. А когда команда проигрывает, рекламу продавать ещё сложнее.

«НЕ ЗНАЮ, ЧТО ИМЕЛ В ВИДУ ВАЙСФЕЛЬД, КОГДА ГОВОРИЛ О СПЕЦИФИЧНОСТИ КЛУБА»

– У вас когда-нибудь были предложения с федеральных каналов?

– Нет, но я бы и не поехал.

– Почему?

– Я с четырёх лет болею за «Салават Юлаев» и это единственное, что у меня вызывает эмоции. Мне всё время жалко Андрюху Юртаева и Олежку Власова, потому что это тяжело – комментировать матчи «Амур» – Новокузнецк. 

– Можно же как Орлов, комментировать только один клуб...

– Я могу, набор слов мне известен. Но это уже превращается в чистую работу.

– Сейчас это хобби?

– Нет, это серьёзная работа. Просто, когда у тебя нет сил, ты должен щёлкнуть пальцами и пойти комментировать хоккей. Когда я комментирую матчи «Салавата Юлаева», я могу так сделать, это же моя команда. Я представляю себя в Москве, где вот это [щёлкает пальцами]?

– Вопрос денег...

– Там не такие большие деньги. Да я и не хочу быть тем же самым уважаемым мной Геннадием Орловым. У меня другие интересы, у меня есть киберспортивные проекты. Это то, что я хочу сделать. У меня мечта комментировать хоккей, когда мне будет столько же лет, сколько Геннадию Орлову, я хочу быть настолько спокоен, чтобы позвонить директору БСТ и сказать: «Товарищ директор, можно я завтра прокомментирую?» И на том конце провода: «Конечно, дорогой, мы всех подвинем, приходи». Идеальная модель такая, чтобы я комментировал бесплатно. А сейчас это работа.

– Вайсфельд, после того как его уволили сказал: «Уфа – очень специфическое место». Но не объяснил, что имел в виду. Вы его понимаете?

– Я не знаю насколько глубоко Вайсфельд копнул в этом понятии, но я расскажу. Во-первых, у нас есть офигенный мёд. Вы не смейтесь. Мы, конечно, многое потеряли здесь и вряд ли в обозримом будущем выйдем на лидирующие позиции, о чём я узнал благодаря программе «Красная кнопка». Далее, у нас есть пчела. Я не знаю с каких краёв Вайсфельд, но вряд ли у них там есть пчёлы. У нас есть такая вещь, как кумыс. Мы едим конину. Для русского человека, не тюрка, это вообще дико. Где вы ещё казылык поедите? Татарский я тоже люблю, даже вяленый, но наш казылык вкуснее. У нас есть корот. Кстати, у кого есть, пришлите мне корот к камешках. У нас есть курай. Я вам как вторая скрипка 86-го года Башкирии объясняю: курай – единственная в мире флейта, которая не имеет свисткового устройства. Музыка появляется только тогда, когда курай становится единым целым с кураистом. У нас даже песни особенные, наши песни не имеют музыкального размера. Можно одно слово тянуть минуту, потом вдохнуть и ещё минуту тянуть.

– Думаю, что он имел в виду сложность взаимоотношений внутри клуба. Вертикаль: президент – генеральный директор – генеральный менеджер, при этом есть глава региона, который ключевые вопросы решает сам.

– А есть в КХЛ единообразие? Вы не согласны с тем, что у каждой команды своя история и своя структура? У всех абсолютно разные источники появления денег, разные задачи, способы финансирования. Когда Вайсфельд говорит о том, что мы какие-то специфические, то давайте сравним рижское «Динамо» и ЦСКА, «Йокерит» и СКА, даже несмотря на то, что у них есть родственная связь, сравните «Магнитку» и «Трактор», хоть это одна Челябинская область, сравните «Ак Ба